Пресс-релиз постановления Европейского суда по правам человека по делу «Т. против Чехии» (жалоба №. 19315/11)

22 липня 2014 - advocate

 Пресс-релиз постановления
Европейского суда по правам человека по делу
«Т. против Чехии» (жалоба №. 19315/11)


Дело касалось получения отцовства, а затем получения права на жительство в отношении его дочери, которая была удочерена другой семьёй.

Заявителями являются М.Т, чешский гражданин, который родился в 1950 году и проживает в Праге, и его дочь Ж., которая родилась в 2003 году и живет в Битовцице.

В декабре 2005 года, в то время М.Т. отбывал тюремный срок, его жена подала на развод и лишила прав на место жительства. Суд постановил присудить матери право место жительства для ребенка. После освобождения из тюрьмы, М.Т. просил дать возможность ему встречаться с дочерью. Соответствующие органы социального обеспечения рекомендовали ему обратиться в суд. В декабре 2007 года бывшая жена М.Т умерла и через несколько дней ребенок был госпитализирован с травматическим стрессом. Соответствующий орган социального обеспечения сообщили в больницу и попытались выяснить адрес М.Т, затем ребенка поместили в специализированное учреждение. М.Т. посетил свою дочь первый раз 3 января 2008 года. На следующий день районный суд приказал, чтобы мужчина оставил свою дочь в специализированном учреждении. М.Т. регулярно посещал свою дочь; он просил о право на проживание со своей дочерью. В июне 2008 года был составлен протокол, о том, чтобы ребенок не будет передан ее отцу, даже если она выразит четкое желание на этот счет. Решением от 1 июня 2010 года суд постановил, что личность М.Т. представляет собой серьезное и непреодолимое препятствие для предоставления права на жительство в отношении его дочери. М.Т. подал апелляцию в Конституционный суд, который отклонил его, посчитав, что было достаточно оснований для постановления суда нижестоящей инстанции. М.Т. требовал, чтобы его дочь осталась с ним во время школьных каникул, но это было отклонено специализированным учреждением, в которое была помещена девочка. Различные суды не решали этот вопрос, считая, что они не обладают юрисдикцией.

В ноябре 2011 года суд отметил, что власти терапевтического центра, в котором ребенок начал лечение выразился, что общение со своим отцом не были полезны для ребенка, она не желала больше т видеть своего отца и боялась его. Суд постановил, чтоб контакт прекратили. Ребенок был отдан в приемную семью в административном порядке. Обеспечительная мера приказала, чтоб контакт между отцом и дочерью происходил только в письменной форме.

Ссылаясь на статью 8 (право на уважение частной и семейной жизни) Европейской конвенции по правам человека, заявитель M.T. жаловался на решения о размещении его дочери и отказе властей соблюдения своих обязательств по мере способствовать поддержанию их семейных связей.

Нет нарушение статьи 8 - о решение о размещении дочери MT в больницу.

Нарушение статьи 8 - в отношении неспособности государства соблюдать свое обязательство в поддержании семейных связей между M.T. и его дочерью.

Справедливая компенсация: Суд установил, что признания нарушения само по себе является достаточной справедливой компенсацией для любого морального вреда, причиненного заявителю. Кроме того, он присудил ему 1000 евро (EUR) в качестве компенсации судебных расходов и издержек.


Что касается оценки суда, то :

103. Суд отметил, что, по сути, связь между заявителями по вопросам семейной жизни регулируется в соответствии со статьей 8 Конвенции. Он также отметил, что это не является противоречивым.

104. Стоит определить, есть ли ответственность конкретно в его случае, в обстоятельствах дела, и нарушение права на уважение их семейной жизни.

105. Для родителей ребёнок является основополагающим элементом семейной жизни. Суд отмечает, что размещение Ж. является вмешательством в семейную жизнь заявителя, и это привело к позитивным обязательствам на государство, чтобы сохранить личные отношения между заявителями .

106. Понятие необходимости предполагает, что вмешательство соответствует насущной общественной потребности и в частности, соразмерно законной преследуемой цели (см., среди многих других, Гахоре против Франции, 40031/98, § 50, ЕСПЧ 2000-IX).

107. Если статья 8 является главным образом защитой личности от произвольного вмешательства со стороны государственных властей, то может в дополнение ко всему эффективному уважению семейной жизни присущи позитивные обязательства. Таким образом, если установлено существование семейных отношений, государство должно разработать и принять меры по воссоединению родителей и ребенка (см., например,Олссон против Швеции ( 27 ноября 1992, § 90; Хокканен против Финляндии, 23 сентября 1994 года, § 55).

108. Грань между позитивными и негативными обязательствами государства в соответствии со статьей 8 не поддаются точному определению; применяемые принципы всё таки похожи. В обоих случаях, должно быть справедливое устойчивое равновесие между конкурирующими интересами; в обоих контекстах государство пользуется определенной свободой усмотрения (см., например, Гахоре § 52).
109. В этом случае, никто не оспаривает, что принятые меры были основаны, в соответствующих положениях закона №Ø94/1963 на семью и закон №O359/1999 о социальной защите ребенка. Поэтому они предусмотрены законом.

110. Суд отмечает, что эти положения разработаны специально для защиты здоровья, безопасности и развития детей, а также на обеспечение их образования. Исходя из причин, приведенных органами государственной власти, что их применение в данном случае было направлено на обеспечение интересов ребенка.

111. Оценка необходимости мер по вопросу в демократическом обществе, Суд будет рассматривать, в свете всего дела, доводы были уместными и достаточными для пункта 2 статьи 8 (см., например, Олссон), упомянутое выше, § 87 , Гахоре, упомянутое выше, § 54). Существует некая обязанность, чтобы позволить государству поддерживать связи между заявителем и его дочерью. Тем не менее, задача Суда не подменяет собой национальные власти при осуществлении ими своих обязанностей в вопросах ухода за детьми со стороны публичных властей и прав родителей, чьи дети были отданы в чужие семьи, он должен оценить с точки зрения Конвенции, и принять меры при осуществлении своих дискреционных полномочий. После того как ребенка отдали, должны усилить контроль за властями, установить права и гарантии, обеспечивающих эффективную защиту прав родителей и детей и на уважение их семейной жизни. (см. Гахоре, упомянутое выше, § 54. Ассунсао Чавес против Португалии, 61226/08, § 101, 31января 2012).

112. Кроме того, суд утверждает, что в таких случаях интересы ребенка должны находиться на первом месте. Тем не менее, он подчеркнул, что этот интерес имеет два аспекта: во-первых, чтобы обеспечить ребенку развитие в здоровой окружающей среде; с другой стороны, поддерживать связь с семьей. Отсюда следует, что интересы девочки должны быть учтены, и только при очень исключительных обстоятельствах могут привести к нарушению семейных связей, но делается фактически все возможное, чтобы этого не произошло и поддерживать личные отношения и, при необходимости, вовремя "восстановить" семью (см. Гахоре § 59. Амолончелли против Румынии, 4023/04 §81, 26 мая 2009 г.)

113. Суд сначала принял решение, чтобы разместить Ж. в учреждение для детей, нуждающихся в немедленной помощи, и во второй раз, вопрос о том, что власти стремились поддерживать родителей в отношения между Ж. и ее отцом.
а) О размещении дочери заявителя

114. Суд напоминает, что распад семьи является очень серьезным вмешательством. Таким образом, такая мера должна основываться на соображениях в интересах ребенка (см., например, Скоццари и Джунта против Италии § 148 ЕСПЧ 2000-VIII). Важно найти золотую середину между конкурирующими интересами заинтересованных лиц и обществом в целом, с учетом свободы усмотрения договаривающихся государств. Кроме того, в порядке осуществления своего контроля он может не просто рассмотреть оспариваемые решения в изоляции но и также его следует рассматривать в свете всего дела и определить, являются ли причины, приведенные для оправдания вмешательства в вопросе "уместными и достаточными" (см.Олссон § 68; Гулард Маджери против Франции 64796/01, § 244, 1 июля 2004 года).

115. Суд отмечает, что Ж. была помещена на объект К. для детей, нуждающихся в немедленной помощи, в декабре 2007 года, по просьбе компетентного социального авторитета. Вскоре после смерти матери Ж., стало известно, что она воспитывала ребёнка одна в течение двух лет и с кем она проводила время в доме, что послужило дополнительным насилием в семье. Нет никаких сомнений, что ребёнок, в возрасте четырех лет был особенно уязвим. Кроме того, в то время, она почти не знала об этом заявителе, так как он отбывал срок в тюрьме с октября 2005 года и не поддерживал связь с девочкой. Заявитель делает вывод, что размещение его дочери было необоснованным до решения суда от 4 января 2008 года (см. пункт 96 выше). Суд не считает необходимым исключать этот момент, так как с одной стороны, заявитель не появлялся в национальных судах, и, во-вторых, потому что у него на то момент не было определённых возможностей обеспечить свою дочь местом жительства.
116. Суд считает, что учитывая остроту ситуации и обеспечение наилучших интересов ребенка, то понятно, что компетентный социальный орган может принять решение и поместить ребёнка в учреждение для детей, нуждающихся в немедленной помощи (см. с соответствующими изменениями РМС против Испании 18 июня 2013), что и было вскоре подтверждено в судебном порядке.
117. Районный суд Праги решил, чтоб 4 января 2008 года Ж. покинула учреждение, отметив, что она ранее находилась под опёкой матери, но без контакта с отцом. А Областной суд в Праге добавил, что отсутствие стабильной образовательной среды угрожает жизни и здоровью Ж. 16 апреля 2008 года, районный суд признал, что причины этой проблемы остались неразрешимы.
118. Суд также отмечает, что эта ситуация привела к возбуждению дела по существу, для оценки положения Ж. И её отношения с заявителем. После этого, размещение дочери заявителя было одобрено судами рассматривавшими дело по существу, которое в то же время отклонили ходатайство заявителя. Был сделан вывод о том, что заявитель не имел образования и был слишком эмоционален, что служит угрозой для девочки в дальнейшем, а ведь необходимо заботиться о своей дочери и это было именно тем самым слабым звеном между ними. Областной суд, который имел в своем распоряжении два новых экспертных заключения, в свою очередь считал, что заявитель является серьезным и непреодолимым препятствием для опеки над своей дочерью, в том, что он не в состоянии понять потребности последнего и, следовательно, должным образом принять свое образование.
119. Судьи проголосовали после тщательного рассмотрения ситуации и на основе психологических и психиатрических оценок вызвали заявителя в суд. Они также приняли во внимание пожелания ребенка, сообщили о докладе экспертов от 9 сентября 2008 года, а также доклады о прогрессе в развитии К. Анализ этих решений, которые включают в себя те же элементы и аргументы показывает, что было принято решение о размещении Ж. в связи с серьезными сомнениями в способностях заявителя заботиться о девочке и из-за отсутствия связи между ними.
120. По мнению Суда, это соответствующие причины размещения Ж., и все указывает на то, что решения в этом случае на самом деле направлены на сохранение ее интересов. Суды не исключают того, как заявитель может в будущем постепенно укреплять связи с его дочерью и приобрести навыки воспитания, это упомянули некоторые эксперты (см. пункты 24 и 29 выше) . Тем не менее, суд отметил, что это должно было решить, следует ли Ж. дальше оставаться в учреждении К., или же она должна жить с заявителем . Поэтому предложениями экспертов должны руководствоваться власти, особенно в их усилиях по поддержанию личных отношений между заинтересованными сторонами в целях объединения в случае необходимости, что Суд рассмотрит это.
121. Учитывая эти обстоятельства и с учетом интересов ребенка, который был размещены в учреждении, предложили лучшие условия для его развития. Суд считает, что решение о размещении в этом случае не может быть поставлено под сомнение на основании статьи 8. Положение не было в пользу заявителя, который является единственным, чтобы иметь право обращения в суд в этой части приложения.
б)   о мерах, принятых национальными властями для обеспечения семейных отношений между заявителем и его дочерью

122. Суд, прежде всего, отмечает, что решение руководства можно рассматривать в качестве временной меры и любые акты исполнения должны быть согласованы с конечной целью воссоединения биологических родителей и ребенка (см., в частности, Олссон § 81; Магери Кулард, § 273). Он также напоминает о высоком риске того, что длительное отсутствие контакта между родителями с детьми или слишком редкие встречи могут повлиять на психику ребёнка, чем вызовет трудности в семейной жизни (см., например, Скоццари и Джунта, упомянутое выше, § 177).
123. Позитивное обязательство принять меры по содействию воссоединения семей только действительно можно требовать от компетентных органов. Национальные власти могут найти справедливый баланс между интересами ребенка и родителей (см., в частности, Кулард Магери, § 274).
124. В этом случае, Суд считает целесообразным придать значительный вес тому факту, что никто не оспаривает, что заявитель имеет право на родительскую опеку и лишая Ж медицинской помощи, он извлекает выгоду от посещения. Решающим моментом является принять все необходимые и надлежащие меры, чтобы заявитель мог вести спокойную семейную жизнь.
125. Суд отмечает, что, когда ребенок находится в учреждении для детей, нуждающихся в немедленной помощи, родители имеют ежедневную возможность посетить его (см. Хавелка и др.против Чешской республики, 21 июня 2007 года). Суд отмечает, что было известно каждому, кто знал эту семью, что заявители никогда не жили вместе, и что заявитель никогда не заботился о ребенке, и не искал встреч в течении 4 лет . Однако, учитывая лучшие интересы ребенка, чтобы восстановить стабильность и эмоциональную безопасность Суд считает, что власти не могут это оспаривать, не настояв на мерах посредничества по семейному вопросу.
126. По мнению суда, запись показывает, что учреждение К. не продемонстрировало готовность работать на укрепление связей между заявителями (см. пункты 30, 34, 35) .Суд не может не отметить, что это свойство никогда не влияло на вынесения решения по запросам заявителя для принятия официального решения, что было бы возможно обжаловать в административных судах.
Суд отмечает, что, руководствуясь своим желанием провести время со своей дочерью за пределами учреждения К., заявитель обратился к гражданским лицам и к административному трибуналу. Оба отказались принять решение по его посещению, снижения юрисдикции в пользу Варден К. или менеджера ассоциации этого имущества (см. пункты 23,39,41 выше).
127. Таким образом, было принято не окончательное решение в ситуации, когда заявительница и учреждение К. не согласились на условия заявителя. На данный момент, заявители не имели правовых гарантий для обеспечения эффективной защиты их прав на уважение семейной жизни.
128. Суд отмечает, в дополнение, что в то время как заявительница была в учреждении К., суды не делают автоматический анализ ситуации. Хотя затронули несколько вопросов о сложности рассмотрения дела, первый от 14 июня 2011 года, они до сих пор настаивали на временных мерах по запрету личного контакта между заявителями. Даже размещение заявительницы в принимающей семье на данный момент, кажется, единственным основанием для решения компетентного органа (см. пункт 53 выше).
129. Учитывая приведенные выше соображения и личную историю заявителя, Суд считает, что власти не превысили свои пределы усмотрения, когда они придали больший вес интересам заявительницы для удовлетворения стабильности и безопасности в жизни, чем тому факту чтобы жить вместе с дочерью. Тем не менее, отсутствие контроля в этом случае учреждением К. и внутреннее нежелание принять окончательное решение по вопросу о праве заявителя, внесли решающий вклад в отсутствие какой-либо возможности воссоединения семьи между заявителями.
130. Этих оснований оказалось достаточно для Суда, чтобы сделать вывод, что, после размещения Ж, право на уважение семейной жизни заявителей было не защищено, как того требует статья 8 Конвенция.
Следовательно, имело место нарушение этого положения.

Пресс-релиз подготовлен адвокатом Александром Михайловичем Дроздовым, помощником адвоката Еленой Валериевной Дроздовой