Пресс-релиз дела Скороходов против Украины

17 листопада 2013 - advocate
article287.jpg

 ПЯТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО СКОРОХОДОВ ПРОТИВ УКРАИНЫ
(Application no. 56697/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
14 НОЯБРЯ 2013
ПРЕСС-РЕЛИЗ


Заявитель родился в 1981 году и живет в Харькове. В оспариваемый период он работал экспедитором в частной компании. По словам заявителя, 28 ноября 2005 года Р.,заместитель директора компании, и Л., глава службы безопасности той же компании, решили допросить заявителя об исчезновении денежных средств в одном из магазинов компании. В ходе такого допроса заявителя был избит. В тот же день заявитель был доставлен в больницу с диагнозом закрытая травма головы и многочисленные телесные повреждения. Об инциденте сообщено в милицию.
2 декабря 2005 г. заявитель обратился с жалобой в правоохранительные органы о жестоком обращении.
7 декабря 2005 г. милиция отказалась начать расследование утверждений заявителя о жестоком обращении, отметив, что медицинское освидетельствование телесных повреждений заявителя не было завершено.
26 декабря 2005 года судебно-медицинский эксперт составил заключение, указав, что 28 ноября 2005 года заявитель получил ряд повреждениий (закрытая травма головы, ушибы носа, глаза, нижней челюсти, верхней губы и левого уха; синяки на левой стороне паха синяки на конечностях). Экспертом классифицированы как незначительные травмы.
23 января 2006 года прокурор отменил решение от 7 декабря 2005 года как необоснованное и указал на необходимость дальнейшей доследственной проверки.
Милиция приняла решения об отказе в возбуждении уголовного дела 16 февраля, 2 марта, 4 апреля 2006 года по одному и тому же основанию: остутсвие состава преступления. Решения были отменены вышестоящими прокурорами как необоснованные, и сотрудникам милиции были даны инструкции для проведения дальнейших доследственных проверок.
Тем не менее 21 мая 2006 года милиция вновь решила не возбуждать уголовного дела, поскольку по их мнению там не было состава преступления.
14 июня 2006 года заместитель прокурора Харьковской области отменил решение от 21 мая 2006 года как необоснованное. Он отметил, что по делу не опровергнуты последовательно утверждения заявителя о том, что Л. Р его избили деревянной битой и нанесли порезы ножом с целью получения от него признания в присвоении денежных средств в магазине. Прокурор также установил, что имеющихся доказательств было достаточно для возбуждения уголовного дела в отношении Р. и Л. в соответствии со статьей 127 Уголовного кодекса («Пытки»). Поэтому он возбудил дело и направил в милицию для расследования.
В ходе расследования было изъята медицинская документация в отношении заявителя, проведена судебно-медицинская экспертиза, опрошены заявитель и свидетели, и проведено воспроизвдение обстоятельств и обстановки события преступления с участием судебно-медицинского эксперта. В качестве меры пресечения у Р. и Л. были отобраны подписки о невыезде. Они были допрошены в качестве подозреваемых.
12 июня 2007 года милиция закрыла производство по делу. Согласно их решению, травмы, полученные заявителем в ходе конфликта с Р. и Л. были классифицированы как незначительные, которые не соответствуют квалификации ч. 1 ст. 127 УК. Поэтому милиция рекомендовала заявителю принести жалобу в порядке частного обвинения в отношении Р. и Л., в соответствии со статьей 27 УПК.
28 сентября 2007 года надзирающий прокурор отменил это решение как необоснованное и направил дело на дополнительное расследование. Прокурор отметил, в частности, что необходимо провести очные ставки между заявителем, свидетелями и Р., Л. повторное воспроизведение обстоятельств и обстановки события преступления. Прокурор также отметил, поскольку Р. и Л. были официальные лица в компании и никакого решения принято не было по этому вопросу, необходимо провести проверку по превышению или злоупотреблению ими служебным положением.
Впоследствии заявитель пожаловался властям, что расследование по дело необоснованно затягивается. Он получил ответ, что расследование было проведено должным образом, и что большая часть задержек была из-за судебно-медицинского центра экспертизы, который был сильно перегружен.
По состоянию на 2 июля 2012 расследование еще не завершено. Стороны не стали комментировать дальнейшее разбирательство по этому делу.
В заявлении шла речь о предполагаемом нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основополагающих свобод. А именно, заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции, что власти не провели эффективного расследования обстоятельств жестокого обращения с ним. Напомним, что ст. 3 («Запрещение пыток») Конвенции устанавливает, что никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.
Во-первых, Европейский суд по правам человека рассмотрел вопрос о приемлемости жалобы. Суд отметил, что эта жалоба не является явно необоснованной в значении статьи 35 Конвенции. Кроме того, он отметил, что она не является неприемлемой и по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой (п.27).
Во-вторых, касательно существа дела Судом была дана следующая оценка.
«Суд сразу же отметил, что насильственное обращение, которому подвергся заявитель, 28 ноября 2005 года достигло порога жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции (см., от обратного, Тончев против Болгарии, № 18527 /02, § 38-40, 19 ноября 2009 года) (п. 30).
Статья 3 обязывает государства ввести в действие эффективные уголовно-правовые положения для выявления совершения преступлений против личной неприкосновенности, подкрепленные правоохранительными механизмами по предупреждению, пресечению и наказанию за нарушение таких положений. С другой стороны, следует счить само собой разумеющимся общую обязанностью государства по статье 1 Конвенции обеспечить каждому, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции, взятой в совокупности со статьей 3, не может толковаться, как требование к государству гарантировать в своей правовой системе, что никогда один человек не причинит другому человеку (здесь имеются ввиду частные лица) бесчеловечное или унижающее достоинство обращения или же, что, если это так, то уголовное разбирательство обязательно должно привести к конкретным санкциям. Для того, чтобы государство могло нести ответственность оно должно по мнению суда продемонстрировать, что внутренняя правовая система, и, в частности институты уголовного права, применяемые в обстоятельствах дела, не в состоянии обеспечить практическую и эффективную защиту прав, гарантированных статьей 3 (см. Beganović против Хорватии, № 46423 /06, § § 70 и 71, 25 июня 2009 года с дальнейшими ссылками) (п. 31).
В частности, Суд последовательно в своем прецедентах настаивает на том, что статья 3 Конвенции требует, чтобы власти провели эффективное официальное расследование по факту предполагаемого жестокого обращения, даже если такое обращение были причинено физическими лицами (см. «Денис Васильев против России», № 32704 / 04, § 99, 17 декабря 2009 года и «Бисер Костов против Болгарии», № 32662 / 06, § 77, 10 января 2012 года) (п.32).
Минимальные стандарты эффективности, установленные судом прецедентного права включают в себя требования, что расследование должно быть независимым, беспристрастным и под общественным контролем, и что компетентные органы должны действовать добросовестно и оперативно («Мута против Украины», № 37246 / 06, § 61, 31 июля 2012 года) (п. 33).
В данном случае власти были проинформированы об инциденте в тот же день. Через несколько дней заявитель подал официальную жалобу в отношении Р. и Л в прокуратуру. Следует отметить, что более чем за полгода утверждений заявителя о жестоком обращении были проведены исключительно в ходе "доследственных" проверок. Тем не менее, Суд постановил, в различных контекстах, что это следственное действия не соответствуют принципам эффективного средства правовой защиты, так как опытный офицер может принять лишь ограниченное число процедурных шагов (процессуальных действий) в рамках данной процедуры, в котрой жертвы не имеют официального статуса, таким образом, исключается их эффективное участие в процедуре (см. «Давыдов и другие против Украины», № 17674 /02 и 39081 / 02, § § 310-312, 1 июля 2010 года; «Головань против Украины», № 41716 / 06, § 75, 5 июля 2012; «Савицкий и против Украины», № 38773 / 05, § 105, 26 июля 2012 года). Поэтому Суд не видит оснований отступить от своих выводов в данном случае. Примечательно, что в период "доследственной проверки" милиция приняла ряд решений об отказе в возбуждении уголовного дела. Тем не менее, надзирающие органы обнаружили, что эти решения были необоснованными, и каждый раз направляли дело на новую проверку. Многократное повторение такого возвращения в одном производстве само по себе вскрывает серьезную проблему (см., например, «Спинов против Украины», № 34331/03, § 56, 27 ноября 2008 г.) (п. 34).
Что касается предварительного следствия, которое было начато 14 июня 2006 года, то не усматривается, что следователь принял все необходимые шаги для того, чтобы расследовать дело тщательно, прежде чем прекратить производство 12 июня 2007 года. В частности, в решении прокурора от 28 сентября 2007 указывалось, что значительное число следственных мероприятий не было проведено, и дело не было рассмотрено всесторонне. Расследование было возобновлено, и далее более шести с половиной лет после инцидента не было еще завершено (п.35).
Отсюда следует, что органы власти, которые уполномочены открывать и проводить уголовные расследования, не сделали искреннюю попытку провести оперативное и тщательное расследование дела, установить факты и, при необходимости, привлечь виновных к ответственности. Что касается ссылки Правительства на статьей 27 УПК 1960 года, Суд считает, что в данном случае, если были основания для власти провести расследование по факту возможного преступления - пытки, как это предусмотрено статьей 127 УК 2001 года, то заявитель не был обязан одновременно заниматься этим вопросом путем возбуждения частного обвинения против Р. и Л., способного привести к уголовной ответственности за преступления средней тяжести (п.36).
Изложенные соображения достаточны для того, чтобы Суд пришел к выводу, что национальные власти не провели эффективное расследование утверждений заявителя о жестоком обращении. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте (37).


Пресс-релиз подготовлен
Национальным экспертом Совета Европы
Александром Дроздовым